Аннотация :

В повести развиваются две истории. Одна рассказывает о необычных событиях, происходящих в жизни советского писателя Феликса Сорокина. В первой главе он вспоминает о своих библиотеках, в том числе о книгах, собранных во время службы в Канске. Там Феликс преподавал в военном училище, как и сам Аркадий Стругацкий. Эпизод об уничтожении книг тоже взят из канского периода жизни. Другая история посвящена герою романа Феликса Сорокина из "Синей сапки" - популярному писателю Виктору Баневу, живущему в загадочном городе, где всегда идет дождь и происходит нечто странное.


Автор :

Стругацкий, Аркадий Натанович

Аннотация :

В повести развиваются две истории. Одна рассказывает о необычных событиях, происходящих в жизни советского писателя Феликса Сорокина. В первой главе он вспоминает о своих библиотеках, в том числе о книгах, собранных во время службы в Канске. Там Феликс преподавал в военном училище, как и сам Аркадий Стругацкий. Эпизод об уничтожении книг тоже взят из канского периода жизни. Другая история посвящена герою романа Феликса Сорокина из "Синей сапки" - популярному писателю Виктору Баневу, живущему в загадочном городе, где всегда идет дождь и происходит нечто странное.

Отрывки из произведения:

От второй же библиотеки ничего не осталось вообще. Я собрал ее в Канске, где два года, до самого скандала со мной, преподавал на курсах. По обстоятельствам выезд мой из Канска был стремительным и управлялся свыше – решительно и непреклонно. Упаковать книги мы с Кларой тогда успели, и даже успели их отправить малой скоростью в Иркутск, но мы-то с Кларой в Иркутске пробыли всего два дня, а через неделю были уже в Корсакове, а еще через неделю уже плыли на тральщике в Петропавловск, так что вторая библиотека моя так меня и не нашла. <...>
В пятьдесят втором году по Вооруженным Силам вышел приказ списать и уничтожить всю печатную продукцию идеологически вредного содержания. А в книгохранилище наших курсов свалена была трофейная библиотека, принадлежавшая, видимо, какому-то придворному маньчжоугоского императора Пу И. И, конечно же, ни у кого не было ни желания, ни возможности разобраться, где среди тысяч томов на японском, китайском, корейском, английском и немецком языках, где в этой уже приплесневевшей груде агнцы, а где козлища, и приказано было списать ее целиком.
…Был разгар лета, и жара стояла, и корчились переплеты в жарких черно-кровавых кучах, и чумазые, как черти в аду, курсанты суетились, и летали над всем расположением невесомые клочья пепла, а по ночам, невзирая на строжайший запрет, мы, офицеры-преподаватели, пробирались к заготовленным на завтра штабелям, хищно бросались, хватали, что попадало под руку, и уносили домой. Мне досталась превосходная "История Японии" на английском языке, "История сыска в эпоху Мэйдзи"… а-а, все равно: ни тогда, ни потом не было у меня времени все это толком прочитать.

– Хромая судьба (про Красноярский край, Канск, город, с. 6)

Кряхтя я откинул створку цокольного шкафчика, и на колени мне повалились папки, общие тетради в разноцветных клеенчатых обложках, пожелтевшие, густо исписанные листочки, скрепленные ржавыми скрепками. Я взял первую попавшуюся папку – с обломанными от ветхости углами, с одной только грязной тесемкой, с многочисленными полустертыми надписями на обложке, из которых разобрать можно было лишь какой-то старинный телефон, шестизначный, с буквой, да еще строчку иероглифов зелеными чернилами: "Сэйнэн дзидай-но саку" – "Творения юношеских лет". В эту папку я не заглядывал лет пятнадцать. Здесь все было очень старое, времен Камчатки и даже раньше, времен Канска, Казани, ВИПа – выдирки из тетрадей в линейку, самодельные тетради, сшитые суровой ниткой, отдельные листки шершавой желтоватой бумаги, то ли оберточной, то ли просто дряхлой до невозможности, и все исписано от руки, ни единой строчки, ни единой буквы на машинке.

– Хромая судьба (про Красноярский край, Канск, город, с. 10-11)

Лица, имеющие отношение

:
  1. Шестопалов, О. - 075 послесл.